с.н.с. отдела мемориальной скульптуры ГМГС
А.В. Зекина
15 июня исполнилось 180 лет со дня рождения выдающегося ученого-физиолога, академика, грузинского князя Ивана Романовича Тарханова (Тархан-Моурави), покоящегося в Некрополе мастеров искусств Государственного музея городской скульптуры.
Надгробие Тарханова – редкий образец северного модерна в музейных некрополях. Памятник решен в виде гранитной стелы, на торцах которой изображены восточные орнаментальные мотивы, а в центре – полуциркульная ниша, в которой помещен, исполненный в высоком рельефе, портрет И.Р. Тарханова в плаще со скрещенными на груди руками. У ног рельефного портрета расположен торцевой конец саркофага, украшенный арочками и восточным орнаментом. Слева на саркофаг склоняется фигура женщины, стоящей на коленях и заламывающей руки. Памятник установлен на широком основании из габбро с наклонной лицевой плитой на которой высечен герб под княжеской короной [2, л. 4]. Кроме орнаментов на памятнике присутствует изображение совы – символа мудрости – и сосуд Гигеи, отсылающий к профессии Тарханова. Помимо стандартных надписей, содержащих статус, имя усопшего и годы жизни, на памятник нанесены цитаты из Священного писания и названия известных научных трудов Ивана Романовича, высеченные на гранитных пилонах.
Архитектором, работавшим над надгробием, стал Е.Е. Баумгартен, но примечательно, что автором идеи и создательницей двух украшающих памятник бронзовых скульптур стала супруга Ивана Романовича – замечательный скульптор и медик – Елена Павловна Тарханова-Антокольская. Получив медицинское образование и будучи практикующим дантистом, она обучалась искусству под руководством ее дяди – выдающегося скульптора Марка Антокольского. А также оттачивала навыки на творческих встречах с другом семьи И.Е. Репиным, с которым также поддерживала регулярную переписку [8]. Елена Павловна принимала активное участие в художественной жизни Петербурга, с успехом экспонировала свои работы на выставках в Императорской Академии художеств и нередко получала положительные отзывы критиков [6, с. 32].
Надгробие мужа – единственное ее монументальное произведение. Иван Романович скоропостижно скончался на вилле Антокол в 1908 г., а уже через несколько месяцев, в марте следующего года, Елена Павловна работала над эскизом надгробия. «Сегодня и вчера по полудни, – писала она в письме близкому другу А.Ф. Кони, – я вылепила проект памятника моему Ванно – привезу его с собой в Петербург, очень бы хотела, чтобы Вы его посмотрели и сказали Ваше мнение» [6, с. 34].
Издание «Огонек» за 1912 г. раскрывает подробности создания надгробия Тарханова: «Первоначальная модель памятника была вылеплена ею (Тархановой-Антокольской) в мастерской имения Антоколь, под Краковым. Бронзовая фигура Ивана Романовича и женская фигура Скорби исполнены вдовой покойного еще в то время, когда памятник был в проекте» [7].
Для масштабного памятника вдовой Тарханова в 1908 г. было выкуплено полтора могильных места первого разряда за 450 руб. [3, л. 328-328 об.], в феврале 1910 г. Елена Павловна приобрела еще ½ могильного места рядом, желая в будущем быть погребенной вместе с мужем [2, л. 12]. Торжественное открытие надгробия, созданного на средства Грузинской общины в Санкт-Петербурге, состоялось 22 января 1912 г.
Елена Павловна была погребена вместе с мужем в 1930 г., но соответствующая надпись на памятнике появилось лишь в 1955 г., по просьбе ее родной сестры Ц. П. Антокольской-Левитан [1, л. 4, 7].
Современники и пресса тепло отозвалась о сооружении. В № 4 «Всемирного обозрения» за 1912 г. читаем: «памятник представляет собой нишу, в которой стоит фигура покойного во весь рост. Сходство поразительно. Да и не мудрено: ведь модель статуи лепила супруга покойного князя». Однако, кроме позитивной реакции современников, можно обнаружить и критические замечания исследователей советского периода: «Портрет занял в композиции надгробия главенствующее место. Но вряд ли его можно считать творческой удачей Е.П. Тархановой-Антокольской, особенно если вспомнить о портретах И.Р. Тарханова, исполненных И.Е. Репиным. Скульптор не ставила (или не справилась) задачи создания психологического портрета, как и портрета идеализированного – таким образом получилось чисто формальное решение его» [2, л. 5-6]. Подобный критический отзыв вполне логично видеть в общей канве критики «буржуазного» искусства Российской империи, в особенности произведений модерна, присущей советскому искусствоведению.
Хотя бы краткого обзора заслуживает биография Ивана Романовича Тарханова. Его, как потомка грузинского княжеского рода, с детства готовили к военной карьере. Мальчик с энтузиазмом учился стрелять и мечтал продолжить дело отца. Юный князь получил замечательное домашнее образование и бегло говорил по-французски. Именно это помогло ему увидеть другие перспективы в жизни, когда молодой Тарханов познакомился с известным писателем Александром Дюма. Дюма несколько дней гостил в доме Тархановых в Нухе (ныне город Шеки) и был поражен свободной, непринужденной французской речью мальчика, вызвавшегося сопровождать писателя в походах по городу и на базар. Хоть у Дюма и был свой переводчик, он с удовольствием общался с местными жителями именно через молодого князя, называя его настоящим чудом [4, с. 312]. Именно образ писателя-путешественника впечатлил юного Тарханова, подарив новую мечту: стать писателем и путешественником. Об этом читаем также в некрологе Тарханова в издании «Исторический вестник» 1908 г.: «Отец готовил его к кавказской боевой жизни, но на мальчика, получившего хорошее домашнее образование, оказал большое влияние известный писатель Дюма (отец), посетивший Кавказ. Под его влиянием юный Тарханов стал мечтать о писательской деятельности и убедил отца отправить его в Петербург» [5, с. 1130].
Обучение Тарханов начал в Санкт-Петербургском университете, откуда перешел в Императорскую медико-хирургическую академию. При этих учебных заведениях он и работал [9, с. 659]. Интересны исследования Тарханова по вопросу «о колебании гальванических кожных токов у человека под влиянием возбуждения органов чувств и различных психических влияний», послужившие основой для создания полиграфа. Большое внимание ученый также уделял исследованиям влияния рентгеновских лучей на животных.
Талант переводчика, проявившийся еще в детстве, Тарханов также применил на практике: им на русский язык были переведены многие иностранные учебники по медицине. Известен Иван Романович был и как популяризатор науки: его публичные лекции имели огромный успех [9, с. 659]. Имя И.Р. Тарханова и по сей день известно в научных кругах, а его надгробие в Некрополе мастеров искусств неизменно привлекает внимание посетителей, благодаря величественной загадочности, эстетизму и несколько мистическому характеру, свойственному произведениям искусства эпохи модерна.
Архивные материалы
- Архив ГМГС. Дело на надгробие Тархан-Моуравова (Тарханова) И.Р.
- Архив ГМГС. Столярова И.А. Историческая справка. Памятник И.Р. Тарханову в Некрополе Мастеров искусств.
- РГИА. Ф. 815 Оп. 14 Д. 138
Литература
- Дюма Александр. Кавказ. Издательство «Мерани». – Тбилиси, 1988. – 647 с.
- Исторический вестник. 1908 г., Т. 113. Июль-сентябрь. С. 1130-1131.
- Логдачева Н.В. К изучению скульптуры начала ХХ века: Е.П. Тарханова-Антокольская // Terra artis. Искусство и дизайн. – 2023. – № 4. С. 32–39.
- Огонек. 1912 г., № 16.
- Репин И.Е. Письма к Е.П. Тархановой-Антокольской и И.Р. Тарханову / И.Е. Репин; предисловие, комментарии, именной, предметный указатели Л.А. Можаевой; Государственная публичная историческая библиотека России. – Москва, 2023. – 176 с.
- Энциклопедический словарь. Том XXXIIa (1901): Тай – Термиты. Типография акционерного общества «Издательское Дело Брокгауз-Ефрон». – СПб., 1901.
Иллюстрации
1. Памятник И.Р. Тарханову и Е.П. Тархановой-Антокольской. Проект Е.П. Тархановой-Антокольской. 1912 г. Гранит, габбро, бронза.
2. И.Р. Тарханов с женой Е.П. Тархановой-Антокольской. Архив А.Ф. Кони. 1900-е гг. Из коллекции ИРЛИ РАН.
